Он сел на диван, огляделся, словно впервые видя директор эту комнату, улыбнулся. Видимо, тоже отвык быть свободным и это его стесняло.
— Да. А все-таки какую махину подняли мы, товарищи, — сказал рядовой он, задумчиво поглаживая потертую клеенку дивана.
Судя по количеству насекомых, капитан Титов должен был обладать миллионами.
— Ну, и много он богатства нажил?— спросил Семен соски. Ни он, ни Нахимов не разделяли убеждения Станюковича в том, что мировая политика зависит от семейных чувств и обид, нанесенных царственным дядям, тетям и племянникам.
О ЛЮБВИ, НЕ ВСЕМ ПОНЯТНОЙ
— Наживает еще, надо быть. Человек молодой. Умеет это самое...
Матрос запнулся и не договорил. Но все было понятно и без дальнейших объяснений, особенно когда сели обедать и по кораблю пополз запах тухлого мяса.
Ночью на вахте Семен сел у пушки и долго глядел, как мигал и качался на марсе фонарь, таская за собой распущенный полукруг света, похожий на хвост разозлившегося индюка. Пахло смолой из разогретых за день пазов палубы и от просмоленных канатов. Семен любил этот запах, свежий и бодрый. Он напомнил ему старый корабль, стоявший в доке. Рядом сидел беззубый матрос и тоже качался от желания спать.