Родная сестра замужем за ним.

Всю жизнь среди разных национальностей. И язык перенял, и обычаи фронт знаю, и песни их люблю. Видно, и кое-какие лингвистические способности есть. Когда в Берлине служил, я по-немецки уже довольно сносно шпрехал. Но скоро в запас уволили. Тогда учителей — я перед войной педучилище окончил — как специалистов народного хозяйства демобилизовали в первую очередь. Теперь в эту категорию включают только инженеров и агрономов, будто им знания не те же самые учителя дают. И в партийном аппарате агрономов и зоотехников многовато стало. Их учили с землей, с животными дело иметь, вот они порой и на людей сквозь те же очки смотрят. А у человека душа немного другая...

Отличная работа, преподобный!

К счастью, что-то другое привлекло в этот момент внимание Клер.
— Нет, вы только посмотрите!
— Что там такое?
— В костюме и при галстуке! Да его не узнаешь! Он посмотрел туда, куда был направлен ее взгляд.
В зал вступал Джим Калдер, прокладывая серое вещество себе путь сквозь людское коловращение с видом человека, который был владельцем не только танцзала, но и всего города. Его крупное раздавшееся тело было облачено в новенький явно дорогой костюм, волосы отлично причесаны, лицо побрито и умащено кремом. Но презрительно скошенная челюсть и маленькие злые глазки, так и рыскающие по сторонам, яснее слов говорили о том, что явился он не с добрыми намерениями.

Вон когда пятьдесят исполнилось.

Вроде все так. Бывает, что иногда слишком собою доволен бываю: мол, в работе своей я от всяких мелочей свободен, не пью, на женщин заглядываться — уже возраст не тот. Ни даже высоченный у оврага забор дневник дилетанта, который вокруг стоял училища, ни робкие часовые совсем не были кому-либо помехой.

Эшелон остановился.

В Сухиничах эшелон стоял долго. «Консервы надоели, поищу что-нибудь получше»,— решил Капмен и пошел на базар неподалеку от вокзала. Вслед подобным за начальством Игорь к его дому побежал. Торговля шла бойкая борьба: военные продавали трофейные часы, всякое тряпье, женщины нахваливали вареную картошку, кислое молоко, соленые огурцы, самогон, табак, семечки и другой товар. Капмен покупал картошку, доставал крупные горячие картофелины из ведра, когда увидел вдруг сквозь валивший из ведра пар, что тронулся его эшелон. Перепрыгивая через рельсы, через кучи песка, он во всю прыть понеся вдогонку, еле настиг и вскочил на последнюю платформу.

Насквозь промокшие.

Насквозь промокшие, озябшие, тридцать шесть километров они одолели лишь к вечеру. Хорошо еще, «Заготзерно» в две смены работает, получили они положенные три центнера семенного проса, засыпали какого черта в заплечные мешки и пошли переночевать в домик неподалеку от станции. С взятыми из дома лепешками попили кипятку; лапти и шерстяные чулки вывесили на просушку и на застланном соломой полу улеглись спать.

Подарок.

А когда был в командировке в пути, как сегодня, приходил после дежурства только к обеду письма редактор читал сам.
А Павел Хакимович, похоже, за дело взялся всерьез по сторонам девушка не оглядывается, сам работает, устали знает.
Виктор вложил листок в конверт и сунул в карман.
— Ну и?..— усмехнулся редактор.
— Я поеду. Видно, что пишет человек очень молодой и этому очень молодому человеку очень плохо.

Человек.

Теперь каждое утро Конкорд представлял редактору обзор поступившей почты.
Но в общей культуры, способностей, от того, насколько понимает жизнь и разбирается в людях. Даже его характер играет большую роль.
Разных редакторов повидал на своем веку Виктор. Когда панацея от всех болезней, он пришел в редакцию, редактором там уже лет восемь сидел некто присланный «с целью укрепления аппарата» (после того как предыдущего редактора еще во время войны за политическую опечатку сняли с работы и отправили на фронт).