воскресенье, 17 июня 2012 г.

Так и пойдут они.

sneg

Катя тоже услышала это ставшее уже привычным глухое ворчанье дом. Похоже, огромный зверь, подступивший к самому порогу их дома, рыком своим напоминал: «Я здесь еще!»
Съежившись, она пристально всматривалась в беловатый сумрак, словно это был не с детства знакомый, родной заводской городок, а незнакомое место, куда мог пробиться враг.
Почему-то им не совсем ловко было сейчас смотреть друг на друга.
— Пойдем, — мягко сказал Виктор, первый поднялся и протянул ей руки.
Он вел ее бережно, словно рытвины и ухабы подстерегали их на знакомой тропинке.
Маленькая рядом с Виктором, Катя не могла видеть, с какой нежностью взглядывал он на ее белый платок и выбившуюся из-под платка черную прядку.
Так и пойдут они по всем дорогам, чужим и знакомым, тернистым и радостным, поддерживая друг друга не одной только лаской, но и рукой, протянутой вовремя, и жестким, нужным словом правды, которой не страшится большая любовь. А маленькой любви — хоть бы ее и вовсе не было на свете.
Прощаясь с Катей, Виктор поднял ее руку и неумело поцеловал в ладонь.
Он проснулся по привычке в семь. В комнате было темно, но на верхнем этаже уже ходили, и, выглянув в окно, Виктор увидел черные тени, непрерывной цепью движущиеся по синеватому снегу, — смена шла на завод.
Виктор не выключал радио. К черному кругу репродуктора он относился теперь как к живому дружественному существу, которое и об опасности предупредит, и проспать не даст, и ободрит хорошим словом в трудную минуту.
«.. .Положение на фронте ухудшилось...»
Виктор постоял молча около репродуктора. Пробуя, крепки ли еще руки, до боли в суставах сжал и разжал в карманах кулаки и пошел на завод.
Тарасов был в цехе и первый увидел Виктора. Виктор шел, угрюмо сдвинув густые брови, до последней минуты держа руки в карманах, как будто ему не хотелось и прикасаться к станку.

Комментариев нет:

Отправка комментария